Хуй хуйем пизда пиздою


Знать, братцы, — говорят, — пришло покинуть свет, Расстаться навсегда с злодейскими пиздами, С приятнейшими нам ебливыми странами. И память вечную умели приобресть. Что им теперь начать, сбирают свой совет.

Хуй хуйем пизда пиздою

Проговоря сие, тот час он встрепенулся, Во весь свой стройный рост проворно разогнулся, В отрубе сделался с немногим в три вершка, Муде казалися как будто два мешка, Багряна плешь его от ярости сияла И красны от себя лучи она пускала. Потом, в восторге взяв, на плеши подымают, Отцом его своим родимым называют, Всяк силится ему сколь можно услужить И хочет за него всю плоть свою пролить.

Что им теперь начать, сбирают свой совет.

Хуй хуйем пизда пиздою

Что слыша, хуй вскричал: Проговоря сие, тот час он встрепенулся, Во весь свой стройный рост проворно разогнулся, В отрубе сделался с немногим в три вершка, Муде казалися как будто два мешка, Багряна плешь его от ярости сияла И красны от себя лучи она пускала.

По щастью хуй такой нечаянно сыскался, Который им во всём отменным быть казался:

Возможно ль,—мнит,—снести такое огорченье? Осталася в одном надежда только нам, Чтобы здесь броситься по бляцким всем домам, Не сыщится ль такой, кто нас бы был побольше, Во всем бы корпусе потверже и потолще, Чтоб ярость он пизды ебливой утолил И тем её под власть навек бы покорил.

Хотя болезнь его пресильно изнуряла, Но бодрость с тем совсем на всей плеши сияла.

Оправясь от толчка, прежалкий хуй встает И первенство пизде перед собой дает, Хуи ж, увидевши такое пострамленье, Возможно ль снесть, — кричат, — такое огорченье? А хуй, узрев пизду, тотчас вострепетал, Напружил жилы все и сам весь задрожал, Скочил тотчас с хуёв и всюду осмотрелся, Подшед он к зеркалу, немного погляделся, Потом к ней с важностью как архерей идёт И прежде на пизду хуерыком блюёт, А как приближился, то дал тычка ей в губы.

С тех самых пор хуи совсем пизд не страшатся, Которы начали пред ними возвышаться, И в дружестве они теперича живут, Хуи пизд завсегда как надобно ебут. Потщися ты себя в том деле показать, О коем мы хотим теперь тебе сказать. Потом, в восторге взяв, на плеши подымают, Отцом его своим родимым называют, Всяк силится ему сколь можно услужить И хочет за него всю плоть свою пролить.

Поверглись перед ним хуи все со слезами И стали обнимать предлинными мудами.

Мы вышли, кажется, длиной и толстотой, И тут пизды вничто нас ставят пред собой. С тех самых пор хуи совсем пизд не страшатся, Которы начали пред ними возвышаться, И в дружестве они теперича живут, Хуи пизд завсегда как надобно ебут.

По щастью хуй такой нечаянно сыскался, Который им во всём отменным быть казался:

Мы вместо лавр тебя пиздами уберём И даже до небес хвалой превознесём. Мне нужды нет, — вскричал, — хоть были б в тебе зубы. А как увидел он, что чувства в ней уж нет, То, вышед из нее, сказал: Потом столкнула вдруг с себя она ево, Не стоишь ты, — сказав, — и секеля мово, Когда ты впредь ко мне посмеешь прикоснуться, Тебе уж от меня сухому не свернуться, Заёбинами ты теперь лишь обмочен, А в те поры не тем уж будешь орошон, Я скверного тебя засцу тогда как грека И пострамлю ваш род во веки и в век века.

По росту своему велик довольно был И в свете славнейшим ебакою он слыл, В длину был мерою до плеши в пол-аршина, Да плешь в один вершок—хоть бы куды машина. Что слыша, хуй вскричал: Красуйся, наш герой, и царствуй над пиздами, Как ты начальствуешь над всеми здесь хуями.

Тронулся наш герой так жалкою мольбою. Хуи, нашед его в толь подлом упражненье, Какое сим, — кричат, — заслужишь ты почтенье? Такой болезни я в весь век свой не имел; Стерпел ли б я от пизд такое оскорбленье — Я б скоро сделал им достойно награжденье.

И тотчас он в нее проворно так вскочил, Что чуть было совсем себя не задушил.

Красуйся, наш герой, и царствуй над пиздами, Как ты начальствуешь над всеми здесь хуями. Тронулся наш герой так жалкою мольбою.

Он ёб в тот самый час нещастную пизду, Которую заеть решили по суду За то, что сделалась широка через меру, Магометанскую притом прияла веру; Хоть абшита совсем ей не хотелось взять, Да ныне иногда сверх воли брать велят. И память вечную умели приобресть.

Что им теперь начать, сбирают свой совет. Возможно ль,—мнит,—снести такое огорченье? Будь наше ты, — кричат, — хуино воскресенье. Бегут все от пизды с отчаяния прочь, Конечно, — говорят, — Приапова ты дочь.

Такой ответ хуёв хоть сильно поразил, Однако не совсем надежды их лишил. Иль выдь на бой с пиздой, иль всех нас порази. Такой болезни я в весь век свой не имел; Стерпел ли б я от пизд такое оскорбленье — Я б скоро сделал им достойно награжденье. Теперя,—говорит,—снесу тебя я в рай.

Что слыша, хуй вскричал:

Одно из двух, — кричат, — теперь ты избери: Поверглись перед ним хуи все со слезами И стали обнимать предлинными мудами. Такой ответ хуёв хоть сильно поразил, Однако не совсем надежды их лишил. Мы вместо лавр тебя пиздами уберём И даже до небес хвалой превознесём.

Последуя сему всеобщему совету Раскинулись хуи по белому все свету, Искали выручки по всем таким местам, Где только чаяли ебливым быть хуям. Услышав хуй сие с досады задрожал, Ни слова не сказав, к пизде он подбежал.

Поверглись перед ним хуи все со слезами И стали обнимать предлинными мудами. Оправясь от толчка, прежалкий хуй встает И первенство пизде перед собой дает, Хуи ж, увидевши такое пострамленье, Возможно ль снесть, — кричат, — такое огорченье? Потом, как начал он себя до муд вбивать, По всей её дыре как жерновы орать, Пизда, почувствовав несносное мученье, Умилосердися и дай мне облегченье, Клянусь тебе, — кричит, — поколь я стану жить, Почтение к хуям ввек буду я хранить.

Пизда кричит:



Миньет в захлеб
Без вреда здоровью попасть на недельку в больницу
Секс онлайн видео приставание в метро
Огромные анальные дырки мужчин
Очень ж сткий секс с двумя красавицами смотреть онлайн
Читать далее...